Назад

UCOZ Реклама
! wilo hmc 604 !

Среди стихий

падает снег..." Девочки чуть
заметно покачиваются в такт песне.  Раздаются
стартовые гудки  "Омеги", и  как  выстрел - "арш!" Разгон.
Стойка. Лыжница
уменьшается, уходит вниз,
словно  проваливается. И  вот уже  далеко  внизу
выходит из  цирка, мчится по диагонали.  Талий теперь поет  громко: "Русское
поле... сколько дорог прошагать мне пришлось..."
Номер два на старте.
- Арш!
Толчок. Тело наклонено вперед. Разгон. Стойка...  Как красиво она ушла!
Только  что стояла  здесь,
рядом
и  вот -  маленькая
фигурка  на  краю
ослепительного, поставленного набок снежного поля.
Третий номер. Света проходит рядом со мной, я невольно говорю вслух:
- Счастливо...
- Плохая примета. - Света улыбнулась.
"Ни леса, ни моря... Ты со мной, мое поле, студит ветер висок..."
Песня  и  гитара  стали  вдруг неуместны,
я  почувствовал, как  грубо
нарушают они торжественность минуты.
Лыжница наклонилась
над
стартовой планкой.  Лица  не
видно, под
горнолыжными  очками  только рот,  губы,  из-под
шлема россыпью волосы  на
плечах...
Талий кончил петь, кому-то дает указания.  Я подхожу к нему.
- Талий, что скажешь о Свете?
- Хорошая девочка. Здорово ходит. Исключительно!  Это у нее от бога. Но
тяжело ей.
- Почему?
- Спорт такой. Здесь не отдохнешь.
Он  вдруг толкнулся  палками,  выехал вперед  и  кому-то дает последние
советы.
Минут  через
пятнадцать с  финиша
сообщили:
"Лучшее
время у
Турундаевской. Исакова с трассы сошла..."
Упала?! Проехала мимо ворот? Врезалась в лес?..
- Молодец, Турундаевская, - говорит Талий, - вот о ком надо написать!
- Талий, что случилось с Исаковой?
- Сейчас узнаем, - говорит Талий, - поехали.
Минутный промежуток между стартами. Он бросается по трассе вниз и машет
мне рукой: "Поехали!" Я следую за ним и внутренне содрогаюсь от совершаемого
мной кощунства. Выхожу на пологую диагональ, начинаю тормозить и, соскочив с
трассы, гашу  скорость, уезжаю вверх, останавливаюсь.
Талий  тоже съехал с
трассы метрах в ста ниже, мы стоим и ждем, пока проедет очередная лыжница.
Вот она уже видна,  приближается,
вырастает.  Привычно видеть
такую
скорость лишь у машин, у неживых предметов. Лыжница проносится рядом со мной
и вдруг качнулась  на бугре, вскинула  руки, вскрикнула растерянно-резко, но
устояла. В  конце диагонали повернула вниз,  в ворота,  - движением усталым,
неизящным и очень женским.
Талий  крикнул что-то мне и  поехал по трассе  дальше. Но  я не решился
следовать за ним и медленно стал спускаться по глубокому снегу рядом.
Она стояла за "Финишем" в  группе мальчишек, и  они весело кричали  ей:
"Света, покажи  язык!" Она улыбалась и плотнее  сжимала губы. На  них тонкие
полоски запекшейся  крови (падая на  трассе, она  прикусила  язык). Она сама
окликнула меня:
- Вот видите, плохая примета.
- Ты сильно упала?..
- Нет,  - мотнула головой, говорит с  трудом, - никогда теперь  не буду
кричать падая.
Света проводит рукой по лицу и грустно говорит:
- Что буду делать, если на обед не  будет манной каши?  Она сняла шлем,
опять провела рукой по щеке и уже тихо, мне:
- Лицо болит, зуб, кажется, выбила... - Отвернулась.
В  малиновом санитарном  рафике мы едем  домой,  в  гостиницу. За окном
сквозь сосны мигает солнце. В открытое окно хлещет прохладный, мягкий и в то
же время резкий от  запаха снега и леса ветер,  который бывает весной лишь в
жаркий полдень в горах, на высоте двух тысяч метров.
- Света, вы
любите  кататься  на 
... следующая страница

Hosted by uCoz